АльбионXXI

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » АльбионXXI » Берлин. » Клуб "Догма".


Клуб "Догма".

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

В 1327 году в парке Харон на юго-западной окраине Берлина закончилось строительство крепости, которая до 1790 года служила тюрьмой для политических заключённых. За пройденные столетия здание сильно обветшало, его реставрацией не занимались ни разу, поэтому всех опасных преступников постепенно перевели в более надёжные места лишения свободы. Буквально через три года крепость была продана известному в ту пору магу – архитектору, получившему прозвище «Кровавого барона» за необычайную жестокость в  обращении с близкими и подчинёнными, а также славившемуся эксцентричными выходками в высшем свете и очень натянутыми отношениями с властями, терпевшими его по неизвестной обывателям причине. Маг  превратил крепость в цитадель бутафорий. Из мрачных каменных стен на волю вырвались крылатые горгульи с распахнутыми в крике пастями, на крытые арочные галереи взобрались гротескные фигуры злобных монстров, башни обвили гигантские гранитные змеи, пожирающие друг друга. Крепость украсили готические пентакли и шпили. Архитектор до неузнаваемости изменил внешний облик цитадели, но внутри она осталась практически прежней. Толстые стены, сложенные из серых камней (и отполированные до зеркального блеска строителями по заказу нынешнего владельца), тяжёлые дубовые двери, окованные листами железа, невысокие сводчатые потолки, мрачные, похожие на клетки узников залы. В 1816 году, на пятьдесят третьем году жизни Кровавый барон покончил жизнь самоубийством, унеся с собой жизни пятерых сыновей и жены. В течение нескольких лет парк гигантских раскидистых дубов вокруг цитадели зарастал, широкий прямоугольный пруд перед крепостью подёрнулся дымкой чёрного ила, ржавели намертво сцепленные ворота, и всё постепенно приходило в  полнейшее запустение. Но через тринадцать лет кто-то выкупил крепость у местных властей за смехотворную цену. 

Сид нисколько не сожалел о принятом решении. Он не стал расчищать парк, а занялся реставрацией здания изнутри. На первом этаже устроили танцпол, сцену, барные стойки вдоль двух стен. Всё в траурных, буро-чёрных тонах. Стены, поддерживающие потолок опорные столбы украсили диковинные росписи, сильно смахивающие на потоки крови, за которыми корчились в огненной пляске крылатые люди с хвостами и рогами. Под сводчатым потолком поселились лазерные прожекторы, а летучим мышам пришлось перебираться в парк. Узкие бойницы были расширены и застеклены витражами из толстого, практически не пропускающего свет цветного стекла, переплетённого чугунной решёткой. В дни, когда клуб закрыт, мутные пёстрые пятна ложатся на чёрный мраморный пол, рисуя бликами раскинутые во взмахе крылья фантастических птиц. Крепость украсило ажурное окно-розетка над входными двустворчатыми воротами.

На втором этаже устроили два дополнительных бара, небольшой ресторан с отдельными кабинками, мягкими кожаными диванами, молчаливыми строгими официантами в чёрных костюмах. Здесь – никакого разгула страсти и жизни, что царит в холле на первом этаже. В закрытые кабинки не просачивается грохот несмолкающей музыки. Окон здесь нет вообще, но воздух прохладный, не задымлённый, как внизу. Освещение – магические лампы с мягким золотистым ореолом сияния. Мебель из тёмного дерева, общие тона интерьера – бежевый, приглушённо-малиновый и шоколадный.

На третьем этаже размещаются покои вампира, комнаты обслуживающего персонала, кухня-столовая, подсобные помещения.




«Зал САЛО»

Получил название от одноимённого местечка в Италии (ударение на второй слог). На втором этаже цитадели, как и во всякой уважающей себя крепости, есть выход на потайную лестницу. Спускаться по ней придётся долго, почти в полной тьме, едва рассеиваемой факелами. Когда покажется, что винтовая лестница будет закручиваться бесконечно, появляется ровная площадка с земляным полом и дубовой дверью. На эту площадку можно также попасть по подземному коридору из парка и по лестнице из покоев Сида.
За дверью видна железная лестница в пять ступеней и коридор, обитый пластинами из белого металла. Свет - алый, магический. Коридор имеет множество ответвлений, тупиков и переходов, расположенных на разной высоте и соединённых лестницами. То и дело по нему разносятся крики дерущихся зверей – двухметровых монстров, смахивающих на гиен со свиными рылами. Их число в «патруле» достигает пяти-семи. На каждом мутанте красуется широкий металлический ошейник, передающий на расстоянии простые команды. Этих существ отпугивает лишь определённый запах. Коридор, выходы на площадку и потайные ходы защищены новейшими магическими средствами от сканирования, слежения, несанкционированного магического воздействия и т.д. Попадающий сюда объект числится вне территории клуба, точное местонахождение искажено.
В одном из тупиков коридора есть лифт, который является входом в искусственное пространство. Временным пропуском служит слепок матрицы, вводимый как аккаунт в управляющую систему. В лифте гостя встречает человек в костюме по моде восемнадцатого столетия: от цилиндра до туфлей - всё чёрное. На лице человека – скрывающая верхнюю часть лица полумаска. Двери закрываются и через несколько секунд распахиваются вновь в точно такой же коридор, но без «домашних питомцев» Аллана. Лестница и входная дверь – на месте, но теперь они ведут не в холл на первом этаже клуба, а в небольшой зал, освещённый горящими свечами.
У самой дальней от входа стены - полукруглая сцена, по обеим сторонам задрапированная бархатными портьерами с золотыми кистями. Всё свободное пространство занимают ряды скамеек красного дерева, спускающиеся к сцене. Вдоль стен – дополнительные площадки с установленными на них клетками. Всё остальное тонет во мраке.
На сценах и площадках в Зале САЛО происходят демонстративные жестокие убийства. Развлечения – для одних, устрашение – для других. Весь антураж происходящего напоминает тайные встречи масонов. Посетители обязаны приходить в костюмах, маски снимать запрещено. Женщины в качестве посетителей допускаются очень редко. Во время представлений в самый решающий момент на кого-либо из присутствующих падает обязанность лишить жизни или помиловать жертву. Если случается второе, посетителя никогда больше не допускают на представления, его опаивают наркотиками такого действия, что по пришествию в себя ему мнится, будто всё это было лишь страшным сном. Само место, время, иногда даже события за последние часы – всё смешивается или забывается подчистую так, что невозможно найти обратной дороги в тайный зал Кровавого барона.

Помещения магически защищены от телепортации, слежения (не просто отсутствие какой-либо жизни, а ложная «безобидная» информация о деятельности того или иного объекта, особенно персонала, создание «шума» на ментальном уровне, телепатическая «глухота» между объектами внутри и вне стен клуб как естественная магически-неустойчивая связь), физического разрушения здания в результате какого-либо воздействия.

2

Клуб "Догма" --- третий этаж.

Ритм сотен горячих сердец, ритм влажных тел и вскинутых рук, пьяные выкрики и смех, вздрагивающие от грохота музыки каменные стены зала, извивающие обнажённые тела на сцене. Прутья стальной решётки отделили стриптизёров от зрителей, те кричали, давились, налезая друг на друга и протягивая руки через заграждение, чтобы попытаться ухватить одно из этих потных, пропахших пьяным угаром тел. Пальцы соскальзывали, от визга и воплей, мало имевших сходство с человеческими, закладывало уши. К горлу подкрадывалась тошнота голода. То, что предстало взгляду бессмертного, более всего напоминало вольер, битком набитый взбесившимся обезьянами. Легко, никем не замеченный в полумраке, он рухнул в самую гущу танцующих, дёргающихся в первобытном животном экстазе тел и ухватил за  рёбра первую попавшуюся жертву. Девчонка, размалёванная, как  рождественская ёлка, взвизгнула от неожиданности и ненадолго заглохла, чему Сид был весьма признателен. Заведя руку за спину, он рывком сломал ей шею и опустил голову девочки себе на плечо, двигаясь вместе со всеми. Его конвульсии были конвульсиями наслаждения, утоляемого голода, когда кровь живительным потоком побежала по подбородку, на шею и грязную влажную одежду. Когда же тело было выпито до капли, он целовал её в губы, в остекленевшие глаза, смеялся, танцуя, как все. И никто не замечал. Сид выбрался из толпы, уволакивая на плече жёртву и сбрасывая её на кожаный диван у стены.
- Фууууу, чёрт, надо же было так накуриться, - ржёт парень рядом, и взгляд его утыкается во влажную тьму непроницаемых глаз рухнувшего слева от девицы мужчины, тут же обнявшего её за хрупкие бледные плечики. Сид ответил улыбкой и без церемоний, перегнувшись через девицу, хлопнул парня по колену. Он собрался было что-то ответить ему, как неожиданно с лица сбежала улыбка. Аллан обернулся. Что случилось? Его кто-то позвал. Кто-то смотрел на него и видел, видел, кто он на самом деле.
- Ооо, парень! Да у тебя кровь, гляди-ка!
Вампир вцепился в протягиваемую к нему руку, едва слышно хрустнула кость… Обслуга подоспела вовремя, чтобы оторвать жертву от взбешенного Сида.

3

------> Юго-запад Берлина, квартира Евы

Уже минуты через три после выхода из дома Ева была у входа в клуб. Она на ходу вытащила из кармана деньги и вложила их в руку самому вменяемому и понятливому на вид охраннику. Последний даже не стал задавать лишних вопросов. Девушка старалась выглядеть спокойно, но несвойственное ей волнение сжигало ее изнутри. Ловко огибая людей, она, наконец, добралась до танцпола – каждая секунда казалась ей бесконечно долгой, она боялась упустить что-то слишком важное. Поток ощущений захлестывал ее: запах крови, столь разные голоса, оглушающая музыка, свет – сам воздух в этом месте казался пьянящим, безумным.
Ева облизнула пересохшие губы. Стала обводить взглядом двигающуюся толпу, пока не выхватила из общей массы отдельную картинку – там, у стены, явно что-то происходило.
Ева сделала пару шагов по направлению к заинтересовавшей ее «смуте», но ближе решила пока не подходить. Она достаточно грубо схватила за руку одного из молодых людей с танцпола, притянула его к себе.
-Что там? – она кивнула головой в сторону обслуживающего персонала, оттаскивающего кого-то от диванов, стоящих у стены.
-Мне откуда знать? – не особо приветливо отозвался парень, но тут его взгляд остановился на Еве. – Кстати, детка, а что…
Девушка сильнее сжала его руку, не давая ему договорить, склонилась к нему и прошипела:
-Еще раз назовешь меня так, и я выгрызу тебе сердце…
Парень лишился дара речи, поняв, что девушка не шутит. Но Ева уже не смотрела на него. Там, в потасовке, мелькнули до боли знакомые глаза… Пальцы девушки разжались, и она медленно, словно во сне, направилась навстречу тому, чего так давно ждала. Ей казалось, что все происходит в замедленной съемке: вот она пробирается сквозь толпу, отталкивая занятых собою людей, вот она кладет руку на плечо одному из работников клуба, отодвигая его в сторону… Девушка замерла, глядя на…
Что-то скользнуло рядом с ее сапогом. Ева опустила взгляд. Жук-скарабей. Наверное, насекомых она ненавидела так же, как и Его. Она хищно оскалилась и с силой придавила жука каблуком к полу. Хруст хитинового слоя, казалось, был оглушающим – громче стука сердец, громче голосов, громче чьего-то стона, громче музыки… На мгновение Ева зажмурилась, но потом подняла глаза от пола, ожидая того, что, наконец-то, встретится взглядом с тем, за кем вела охоту…

4

Парень завизжал от боли – он слышал, но не ощущал сдавленных в ладони пальцев, пока кто-то не вцепился в его руку, как клешнями, отдирая от увечного. Слева от Аллана пристроился один из заместителей, словно по мановению волшебной палочки, выросший из гула, грохота и дыма – всего того, что составляло рубеж танц-пола и интимных кожаных диванчиков вдоль стен, на полу рядом с которыми белела кокаиновая пудра и светились жестяными боками мятые банки из под пива и водки. Хан – а это был он, могучий длинноволосый индеец-мустанг – приобнял хозяина за плечи. Обслуга расступилась перед внезапной гостьей как раз в тот момент, когда индеец занял губы хозяина своими, слизывая прежде его кровь с подбородка. Это была единственная возможность утихомирить буйно-помешанного Сида. Его немигающие глаза уставились на девушку, или скорее молодую женщину, отодвинувшую рукой одного из официантов, мимо головы Хана. «Какого…» Сид рывком отодвинул мустанга, и с недоумением уставился на девицу. Пару секунд он молчал, а потом искоса глянул на заместителя. Брови и уголки губ поднялись, придавая лицу вампира шутовское выражение. Он громко расхохотался и телепортнулся в свои покои, оставив свидетелей недоумевать от очередной выходки взбалмошного хозяина. Хан разогнал публику и подхватил девушку, унося её из зала.
А через каких-то полчаса угрюмый и злой вампир бродил по заросшему парку, вдоль  берега бездонного, мутного и тёмного от ила пруда, с остервенением и отчаянием шепча себе под нос ругательства на иврите, вперемежку с немецким. Сид переоделся в чёрный костюм для верховой езды – брюки, заправленные в высокий сапоги, широкий ремень с серебряной пряжкой, батистовая рубаха с широкими рукавами, собранными у запястий, с кружевными манжетами. Ухоженные, отмытые от грязи руки затянуты в перчатки чёрного цвета. Мало кто знал и догадывался, что этот материал был также нежен и приятен на ощупь, как человеческая кожа. Изредка вампир подносил ладони к лицу и неосознанно проводил пальцами по щеке.

/ООС: вчера одним махом нарушил 4 правила, не считая нпс, пришлось редактировать. Поспешишь, как говорится, всякой фигни понапишешь/

Отредактировано Аллан Сидхартха (2007-02-05 09:29:39)

5

Когда вампир исчез, ярости Евы не было предела. Но были и свои плюсы – теперь он видел ее, теперь он знает, что она есть, так что для второй их встречи уже будет объяснение – «Я видела тебя тогда, в клубе, когда ты бросился на мальчишку…» и все в таком духе. Это на случай если у него будут вопросы.
Теперь девушка могла спокойно оглядеться, изучить посетителей клуба, его устройство. Но почему мысли не покидал взгляд Аллана? Через столько лет она  снова смотрела в глаза убийце своего брата, и снова его голос раздается где-то в глубине подсознания. На ее губах заиграла улыбка – теперь ему точно никуда от нее не деться. А пока что… раз она в клубе, почему бы заодно не утолить свой голод? Ясно, что Аллан уже вполне сыт, а она всю ночь провела дома, и теперь найти жертву ей бы не помешало. Взгляд ее упал на того самого парня, с которым она разговаривала пару минут назад. Он обернулся, почувствовав, что на него смотрят, улыбнулся ей. Ева кивнула ему, а когда он подошел, взяла его под руку, отводя от места происшествия.
-Хотел узнать, какие у тебя планы на вечер? – прошептал он ей на ухо.
-Мои планы – это ты, - ответила девушка с улыбкой.
Когда они оказались у бара, Ева свернула чуть в сторону, чему парень немного удивился:
-Я хотел угостить тебя чем-нибудь…
-В этом нет необходимости, - произнесла она немного холодно. Не самое приятное чувство, когда ужин разговаривает с тобой без твоего на это согласия.
Они остановились за одной из колонн, недалеко от барной стойки.
-Здесь… - прошептала Ева, прижав парня к стене и расстегивая ворот его рубашки.
-Я смотрю, ты быстрая… - рассмеялся молодой человек.
-Заткнись ты наконец… - ответила она, уже касаясь губами его шеи. Ее рука скользнула по поясу парня, ниже к бедру… Изящными пальцами она выудила что-то из его кармана. – А что у нас тут? Шприц? Интересно…
Она слегка отстранилась от парня, отсоединив иглу от основания шприца.
-Что ты делаешь? – произнес он, все еще улыбаясь. – Хочешь использовать свою иглу?
-Знаешь, когда-то давно я знала одну девушку… - протянула Ева, достав из кармана зажигалку и держа над ней иглу. – Так вот она рассказывала мне одну интересную вещь. По ее словам, если иглу раскалить, а потом воткнуть точно в зрачок человеку, то глаз взорвется. Забавно, правда?
-Что ты… - парень начал понимать, к чему она клонит, но было слишком поздно. Его правый глаз пронзила жгучая боль, разлившаяся по всей голове, но музыка заглушила крик. А Ева уже впилась в его шею, чувствуя, как кровь заструилась из ранок. Все вокруг менялось, поддаваясь безумной силе свежей крови: краски стали еще ярче, голоса людей – четче и приятнее, движения самой Евы увереннее и стремительнее.
Когда она ослабила хватку, парень был уже мертв. Девушка посмотрела на его побледневшее, перекошенное от боли и ужаса, измазанное кровью лицо, на пустую глазницу, и тихо рассмеялась. Игла все еще была зажата у нее в руке. Девушка внимательно осмотрела стену перед собой, пока не заметила то, что искала. Она аккуратно поймала блестящего жука двумя пальцами и, пока он еще был жив, приколола его иглой к воротнику мертвого парня. Теперь хозяин клуба точно поймет, чья это жертва. Если он, конечно, так же внимателен, как и Ева.
Уловив момент, когда бармены были заняты своими делами, девушка подтащила мертвое тело к бару, усадила на высокий стул, сложив руки парня на стойку и опустив на них голову. Теперь со стороны он был похож на перепившего подростка, что не редкость для клубов, и особого внимания не привлекал.
Сама же Ева отошла к другому концу стойки, расположилась там и закурила, наблюдая за веселящейся толпой… Эта ночь явно прошла не зря.

Отредактировано Ева фон Махт (2007-02-04 23:14:48)

6

Он вернулся в клуб через час или более того, усталый и не такой злой, как раньше. В минуты после пробуждения, завершающего длительный сон без сновидений, очень похожий на кому, к жизни просыпается вся его сущность, все устремления быть, вот что бы то ни стало БЫТЬ! И эта сила, эта мысль, поражающая разум, как вирус бешенства, заставляет его совершать самые безрассудные поступки, выбраться из последствий которых порой бывает весьма затруднительно.
Ранее-ранее утро. Серый - могильно серый! - рассвет выползает из-за вершины цитадели, из-за горизонта. Светает. Тепло. Отвратительно. И режет глаза тому, кто привык обретаться в вечной тьме. Тоска. Тоска. Страшная, безысходная. Вот он! Вот тот яд, к которому он ещё не нашёл противоядия. Всё его тело пробирает отвратительная мелкая дрожь, руки покрываются липкой холодной испариной, но никто не посмел бы указать ему на это. Он - бессмертен. И волен совершать всё, что угодно, пока ему позволяют. Пить кровь, глотать окровавленные внутренности, изгаляться над трупами, насиловать, причинять самые изощрённые муки - это значит, ЖИТЬ. Две тысячи лет - алая ковровая дорожка из десяти тысяч обескровленных трупов к подножию трона, на котором восседает НИЧТО. Бессмысленность убийств. Безнаказанность действий.
Сид прошёл через главные ворота крепости. Зал практически пуст. Кровавый туман выветривается из голов соучастников отвратительного торжества плоти. Они стыдятся посмотреть друг друга в глаза, они расползаются, хватаясь за подставленные плечи и локти, они устали, они слабы. Они смертны и хотят веселиться, так что простим им это и на следующую ночь устроим праздник. Да! Праздник! День смерти юного Федерико, день траура - алого и чёрного! Аллан едва не заплясал от радости. Это будет бал... все придут в масках, и будет лишь одно условие - никакой одежды ниже головы. Вуали, воздушные газовые ткани, венецианские маски, магические личины - пусть будет, что угодно! Кроме одежды.
Погрузившись в свои весёлые размышления, Сид приблизился к барной стойке и сел на стул. Все они были свободны, кроме одного. Прямо за стойкой уснул какой-то парень.
- Эй, просыпайся, свинья! Мы закрываемся! - не долго думая, Сидхартха врезал сапогом по стулу, тот качнулся, и пьяный рухнул на пол, завалившись головой к ногам Аллана. Неестественно вывернутое лицо обратилось к углу стойки. Вампир, не мигая, уставился на хладный труп. Носком сапога он осторожно повернул лицо к себе и убедился, что глаза действительно нет.
- Scheisseeeee... - протянул хозяин "Догмы", вдавливая каблук в окровавленную глазницу. Из-под сапога брызнуло что-то тёмное и вязкое. В холле на первом этаже уже было темно, не вспыхивали прожекторы, не грохотала музыка. Уборщики мыли сцену. Бармен ушёл, оставив гореть ряд зеленоватых ламп над стойкой.
Вампир брезгливо встряхнул ногой и только сейчас заметил что-то блестящее на воротнике покойника. Сид соскользнул со стула и с интересом осмотрел одежду… потом шею. Пальцы в перчатке провели по синеватым точкам и бурым засохшим потёкам.
- Так-так… - он выпрямился.  Через несколько мгновений чёрный мраморный пол вокруг его ног зашевелился, вспучился и поглотил труп. Несколько десятков секунд – и верные слуги не оставили ни тела, ни одежды. Шевелящаяся масса утащила останки в один из углов, через распахнутые двери запасного выхода – в сад.
Аллан стёр память места и вернулся на стул. Он плеснул в стакан виски, закурил и уставился на янтарную жидкость в запотевшем стакане с таким видом, словно обсуждал с ней сокровенные планы на будущее.

7

Это было так странно: смотреть на толпу веселящихся людей, которые даже не подозревают, что помимо тех опасностей, от которых они могут себя оградить, есть и совсем другие, спасения от которых нет. И вот она, как хищник, наблюдает из своего укрытия за ними, зная, что стоит ей захотеть, и для кого-то эта ночь станет последней. Был в этом чувстве привкус зависти: ей тоже хотелось жить так, чтобы каждый день мог стать финальной частью книги ее жизни.
Вскоре люди стали расходиться, а где-то через час  вернулся вампир, и Ева не могла этого не заметить. Она следила за тем, как он двигается к другому концу зала, почти что считая его шаги. Вот он сел на стул рядом с парнем… Что-то говорит ему… Девушка не смогла сдержать улыбки.
-Мы уже закрываемся… - произнес кто-то из обслуживающего персонала совсем рядом с Евой.
-Тссс… - подняла она руку в жесте, призывающем его замолчать, при этом не отрывая взора от Аллана.
Мужчина проследил за ее взглядом, но она тут же властно взяла его за подбородок и повернула к себе.
-Смотри лучше на меня, там нет ничего интересного…
Он повиновался. Девушка поднялась со стула, как-то рассеянно махнула в сторону мужчины.
-Я скоро уйду… Просто есть еще незавершенные дела тут.
Он не видел ее. Даже, как ей показалось, не заметил, как она опустилась на стул рядом с ним, закурила и стала внимательно рассматривать его, изучать, будто видела впервые. О чем он думал сейчас? О имени новой жертвы? Или о наглости проникшего на его территорию вампира? Какие чувства он испытывал? Ненависть в ее душе смешалась с новым, непонятным чувством заинтересованности. Столько лет наблюдать издалека, стараясь быть незамеченной, столько лет пытаться узнать его лучше, понять его сущность, при этом ориентируясь только на слухи и воспоминания из детства, столько лет ждать этого момента. А теперь он вот, на расстоянии вытянутой руки, а все фразы, которые были подобраны уже не раз, неожиданно стираются из памяти, растворяются в сигаретном дыме.
-Как это было давно… - подумала она, но слова против ее желания сорвались с губ и повисли в воздухе. Девушка удивилась звуку собственного голоса, инстинктивно посмотрела на кольцо-телепорт, проверяя его наличие на пальце, вновь подняла взгляд на Аллана, все еще надеясь, что на самом деле она молчала, что не было этой невольно произнесенной в тишине почти пустого клуба фразы.

8

Руки на столе. Он перевернул их ладонями вверх, чувствуя, как сила покидает тело, как отпускает сознание сумасшедшая жажда насилия. Он почти что обнажён. Достаточно сорваться с места и исчезнуть, туда, где сейчас ночь, и всё вернётся, будет так, как должно быть всегда, не зависимо от ненавистного света… Нет, лучше вернуться в покои, переждать день, если не возникнет каких-либо неотложных дел. Взгляд скользнул вправо, на упавший стул. На полированной ножке поселилось смутное солнечное пятно с фиолетовым оттенком. Если бы он мог, то сделал бы так, чтобы над миром развернулся полог тьмы, навечно. Чтобы люди, испуганные темнотой, метались, как бараны по загону, сходили с ума от страха. Страх очень приятен на вкус. Головокружительно приятен. Его вкус с запахом пота пьянит своей насыщенностью и порой напрочь сносит крышу. Он хочет, чтобы страх был вечным.
Кто-то садится рядом. Мимолётный равнодушный взгляд обычных глаз. Линзы, настолько тонкие и непрозрачные, что невозможно заметить кромку, пробегающую по краю слабо светящейся радужки. Точки зрачков воткнулись, как маленькие крючки, в единственный глаз и тут же вернулись к стакану. Амулет горит на шее под рубашкой. Горит, бессловесно и безошибочно сообщая отравителю о расовой принадлежности присевшей на стул молодой женщины. Но он не показывает вида. А её слова проходят мимо слуха. Разочарованный тем, что захожий гость оказался женщиной, Сид залпом выпивает содержимое стакана и со стуком ставит его на столешницу.
- Новенькая? - глядя перед собой и обращаясь, видимо, к стене, вопрошает Аллан. - Работай, нечего прохлаждаться...
И прежде, чем женщина успела что-то сказать, Сид свистнул кого-то из персонала, а тот в свою очередь вызвал хмурого мустанга. Утилизация тел в кухонном мусоропроводе не поднимала ему настроения. Не слушая ответа на свой вопрос, вампир отдал распоряжения, вышел из зала и телепортировался к себе в покои, оставив Хана разбираться с делами.

Клуб "Догма" --- третий этаж.

Отредактировано Аллан Сидхартха (2007-02-08 05:40:44)

9

Взгляд, проникающий в самое сознание, и она понимает, что он знает, кто она такая, но…узнает ли он ее? По логике – нет, он видел ее слишком давно, с того времени его жизнь наверняка можно было отсчитывать по трупам. Почему он тогда оставил ее в живых? Она нашла самое простое объяснение – разве не это было верхом жестокости: оставить девочку 11 лет совсем одну, без семьи и друзей. Кто же знал, что она оказалась из разряда таких, которые выживают любыми путями и становятся на одну ступень с теми, кто убил их счастье. Всего лишь один взгляд, который пригвоздил ее к месту, как обычно поступает коллекционер с редким видом бабочек. А затем голос… Да, он говорит с ней, пусть и не смотрит на нее. Его слова только подтвердили то, что он не узнал ее. Хорошо, все равно сейчас она не знает, что сказать. А он великолепно понимает, что это она тот наглый вампир, который посмел учинить жестокую расправу над одним из посетителей клуба и над двумя его любимцами на территории самого Аллана.
Казалось, что он задал вопрос, ответа на который не ждал, и Ева промолчала. Само это место было пропитано силой его хозяина, и девушка не могла не заметить этого, хотя ощущение долгожданной опасности приводило ее в восторг. Что она сделает в следующий раз? Заговорит? Или все же проявит открытую агрессию? Даже она сама не могла знать, что будет дальше.
Парадокс – город порядка стал домом для двоих, как минимум, чудовищ. Ева не могла подобрать более точного определения для себя и Аллана. Почему-то ее мысли обратились к фарфоровой красавице, лежащей у нее дома. Точная маленькая копия – как мог он подарить ребенку куклу? Это действие никак не вязалось в ее голове с тем, что она видела тут, но воспоминание было живо, будто это произошло всего несколько минут назад.
И будто только сейчас она услышала небрежно брошенное слово «Работай».
-Знал бы ты, насколько хорошо я работаю, Аллан… Было бы иначе, меня не было бы здесь, - прошептала Ева самой себе.
Она еще раз оглядела опустевший клуб, чтобы получше запомнить его устройство, дождалась, пока весь персонал займется своим делом и забудет о ней, и только после этого, вполне довольная собой, покинула здание.
Выйдя на улицу, Ева опустила голову, чтобы свет  не попадал на кожу, и как можно быстрее направилась в сторону своей квартиры.

-------> Юго-запад Берлина, квартира Евы.

Отредактировано Ева фон Махт (2007-02-06 17:19:04)


Вы здесь » АльбионXXI » Берлин. » Клуб "Догма".